Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
19:36 

2011 «Под погребальною луной»

донтраблтраблантилтраблтраблзю

19:35 

2011 «Жар святотатной пагубы»

ЖАР СВЯТОТАТНОЙ ПАГУБЫ

______________________________________________________________

к отравленному сердцу,
изъеденному святотатным жаром чернейшей полюбовной пагубы
— А.Гоэтия
______________________________________________________________

0. Ларец
I. Сумрачное преддверье
II. Морок черный
III. Тлен
IV. Забвенье мрачных ароматов
V. Омут любострастья
VI. Как я устала от мрачных забвений
VII. Мой гнилодушный
VIII. На погостных лугах предзакатных
IX. Дева преподобная
X. Affectio
XI. Алое сердце и череп возлюбленного
XII. Мизгирина
XIII.Безотрадная треба

______________________________________________________________

0. ЛАРЕЦ

Во сумрачном часу передрассветной стыни
Я восхваляю смрад и тьму незыблемой святыни;
А на устах моих — с могильных плит немая праха сладость...
Под черномраморной плитой — уродливая младость.

Я во дланях ларец держала, полный мрака;
Перстами слабыми, исполненными бледным страхом,
Я распахнула. И, пред мной — земная скверна, гадость...
Мрак той шкатулки осквернил мою святую младость.

И с траурными взорами я кличу сотни бед
На невиновных. Я души нарушила святой запрет;
И лишь во тьме цветя, познала я веселья радость...
Благословенна будь, моя уродливая младость!

А тот ларец стоклятый мне Любовь моя вручила,
И плен груди мне рвет та пламенная сила.


I. СУМРАЧНОЕ ПРЕДДВЕРЬЕ

Чернейше кружево ветвей терзает луч шафранный,
Венчающий земные погребенья ветхих душ—
Погост, что полнится прохладой мглистых стуж,
Меня чарует во душистой тьме туманной.

И на мгновение красой растленья поражённа,
На крыльях витров убегу я прочь;
Не для того я ложе кинула во эту злую ночь—
Свой дом покинула, желаньем ярым уязвлённа;

Не для того, чтоб быть гниеньем вдохновлённой
На новое деянье вечных чар,
Не для того, чтоб уходя, оставить дар;
Вновь душу черну сделать боле осквернённой...

За влас змеями длинными оставлю вид чудесный,
Усыпанный каменьями лунящихся снегов,
Своею пеленою обласкавшей схрон гробов,
Укутав шалию сей мир прелестный;

И ко кресту дорог придя, вся мраком возбуждённа,
Взгляну в ухмылку тьмой синеющих небес, и—
Во черной мари вновь ко мне струятся бесы:

В тринадцати ночах терзавши сердце уязвлённо—
В тринадцати ночах во яре пылком и шафранном,

Внимали мои братья мге речей моих,
Венчали одолению и жаром нас двоих—

Двоих изранив — зачаруя ввек! — во тьме туманной.


II. МОРОК ЧЕРНЫЙ

Ланит моих алеющих лунищи свет коснется—
Во почивальню мрачных дел он проведет;
А томна песнь ветров за мною вьется,
Вливаясь кличем в истомленный рот.

Там, далью сумрака творима, церковь опочила—
Посредь распутий изувеченных дорог,
Там — во чертогах хилых, призову я мрачну силу,
Ему ее рассыплю прахом на порог.

Я напуск черный сотворю. Приди же, бес мой верный!
Истомой черной, жаром тленно-адовым овей
Мою Любовь — и зарази развратной скверной,
Огнем нечистым озари прохладну тьму его очей.

Забудь живых; забудь, драгой мой, мертвых.
От мира светлого навечно отвернись.
Пути иные, ясные — они уж мною стерты;
Ты лишь моей красою усладись!

Ты — мой довечно; твой язык в уста вопьется,
Мои; я волю разорву в клочки твою;
Тропой людской мы не пройдем; во тьме сольемся—
Единой тьмою, прославляя Тьму.


III. ТЛЕН

И лишь распустится пред мной цветеньем тлена
Она — и кровь кипит, вскрывая цепи вен...

Чаянье дивное с холста судьбы своей сотру:
Утратой праха во безжизненном ветру.

Над цепенеющей оравой давних дней
Я посмеюсь, забыв те дни — дни страсти плена...
«Умри, моя красавица, пришедшая из тлена,
Позволь остыть душе незыблемой моей.

«Позволь мне очернить воспоминанья; скверной
Обрызнуть саван скорби по сладости тех мечт...
Ты не прошепчешь мрачного и не зажжешь уж свеч,
Любовь твоя былая, пожалуй, была верной—

«Но порастет твоя могила цветом тлена,
И охладеет черна кровь твоих раскрытых вен...»

И память тошную о ней из дум сотру,
Развеяв прахом во безжизненном ветру.


IV. ЗАБВЕНЬЕ МРАЧНЫХ АРОМАТОВ

Клубника и сандал. И крови тошный запах,
Что льется из моих разверстых ран;
Я нахожу забвенье в мрачных ароматах,
Сплетая шаль тебе, где кажда нить — обман;

Где в нити паутинной воплотила я мгновенье,
Кишащее удушьем страстных мук,
Царят они до солнца восхожденья,
Что рвет сияньем тел слиянье, рук;

Я много солгала тебе, исчезнувший мой друг,
Но полюбовной тьмой окутано немое рвенье;
В слезах и горе погибая, я мечтаю: вдруг
За новой смертью — очредное возрожденье?..


V. ОМУТ ЛЮБОСТРАСТЬЯ

Он безграничен — омут черный непотребы;
В бесовском царстве, в окаянстве мглистых дней,
Сей омут погребен потоком злобы—
Кровавой топию коварных тьмы огней.

В нем чернь кипит, и пену воспаряет
Удушливой молитвой к черноте утроб,
Полнящихся истомою, что бесы прославляют,
Сводя с ума и скверною маня во нежный гроб.

Я схронена в глубоком вире, вире том,
Где с жалким трепетом я ночию всхожу на трон;
А те сиянья во груди что ране были—
Они сырою твердию сокрыты, тьмой могилы.


VI. КАК Я УСТАЛА ОТ МРАЧНЫХ ЗАБВЕНИЙ

Ах, я устала от мрачных забвений—
Слишком хрупка я для грубых радений;
В прах обернусь я в бушующей страсти,
Мир обращу в смертоносно ненастье;

Как я устала от мрачных забвений
В жутком огне; я погрязла в моленьях
О сладкой соме твоей, млечно-сладкой...
Ах, лишь во тьме я мечтаю украдкой—

О тех усладах невечных забвений;
Как исстрадалась без грубых радений
Темнейшей страсти, в толпе ее жуткой
Я разобьюсь, как фарфор бледно-хрупкий…

Как я устала от мрачных забвений...
Лишь только мед этих прикосновений
Нежно-развратных, посмертно-шутливых
В танце речей столь распутных, блудливых—

Лишь только страсть тех посмертных забвений—
Благословит и простит тьмой велений:
Пламенем мрака и гнилью утробы
Моей, что течет и цветет грязью злобы...


VII. МОЙ ГНИЛОДУШНЫЙ

Сгниешь ты, гнилодушный мой, однажды...
Я саван погребальный для тебя сошью,
Тебя в него с любовью облачу,
И близ тебя усну в бессмертья жажде...

Проснись, драгой! Слеза моя погасит стражду—
Огонь — тот самый, что однажды ты зачал...
Я не увижу нас двоих во отблесках зерцал,
Тебя лелеять впредь не буду ночью каждой...

Но как прекрасна ж эта мерзостная радость!..
Ты погребен под твердью мира — сгнил!
Источник моей муки — опочил...
И с губ твоих сорву последнюю их сладость—

Теперь, когда свершилось торжество распада...
О гнильноликий, мрак зениц отверзь!
Я в помутнении благодарна скорбной воле ада;
И предо мною бездну тьмы — о Тьма! — разверзь!..


VIII. НА ПОГОСТНЫХ ЛУГАХ ПРЕДЗАКАТНЫХ

Светило ясно ласково во небесах резвится
И аксамит златых лучей прядет...
Но есть ли здесь... ах, если черная столь птица,
Светило ясное которая пожрет?

И кровью обагрянит и уложит в могилу,
Благословив на царствие холодну, мрачну силу!

«Ад на земле чернее мрака ночи б стал,
Лишь только солнце в ложе праха б опочило.

«Ах, скрой свой взор средь льдистых скал!

«Угасни солнца свет, погасни над моей могилой! —
Разверзнутой рукой чужою,
Столь вероломно разорвавшей мой покой,
Заставив встретиться опять с тобою...

«Я Немизидой проклята — несчастнейшей судьбою!

«Отмщенье вечное приму вновь на главу,
Схлестнувшись взорами ослепшими с тобою...
Укроюсь неуклюже слабою рукой,
Судьбу я прокляну. Покоиться во рву,
Во сырости — моя мечта, что прервана судьбою...»

Светило блеклое во небесах алится
И тонку нить кровавую плетет...
Но есть ли здесь в могиле эта демоница,
Светило ясное которая уж жрет?


IX. ДЕВА ПРЕПОДОБНАЯ

Слились колокола, любовникам подобны,
Нутром и языками, и криками сплелись;

В дождливом мраке тьмы зияет дева скорбна,
Держа во дланях сердце — мое; и кровь и слизь
Добыча ее славна довечно источает.

И пагубой обвита она, и мрачной чарой...

«Приди ко мне — в коленопреклоненьи;
Ты умоляй меня — о мрачном всепрощеньи;

«Моли о ласках скорбно, безутешно!..
Кори! — я свята и безгрешна.

«Чем ты ничтожней, тем сильней мое веленье,
И тем ярей лунит в сердцах забвенье…»

И чем я ближе к ней в мученьях льну,
Тем страше гибель предстает
Пред мною. Она — слаще яда, подобна вину,
Что с лунной кровью она в кубок наливает...

«Ах, зло грызуще, кровь сосуще!..
Тоска сердец в истомной боли...
Единой жилы страстна воля...

«Те силы хороводом век кружат вокруг тебя;
Но не погаснет пламень, жар огня,
Который растопил твое сердечко — хладный камень;

«Нежна, любви полна, тоски и темной воли,
Я — грех, я — святость! Благость боли...
Я — похоти твоей раденье,
Сна безмятежное забвенье»

Угаснет день и гам затихнет скорбный;
Томиться буду я по деве преподобной.


X. AFFECTIO

Разнузданной мечтою под луной томимая
(В вуалях безотраднейшей тоски),
Скорблю я во тиши, морочной тьмой творимой,
Челом прильнув ко хладу гробовой доски.

Поруганная томностью и мукой своей грустной,
Я на тебя любуюсь во лучах огня;
Очарование твое — беспечно, приторно и гнусно!

Во всех речах, во взорах — аромат искусный,
Дурманом убивающий меня;

Ты — червоточина утробы, гниль моя!

Порочной мглою в сумерках томлюсь. Постылая
Мечта все холодит мой безотрадный дух;
Любовь истлела, ведь ее уж схоронила я—

Но страсть не угасить, и не прервать сих мук.


XI. АЛОЕ СЕРДЦЕ И ЧЕРЕП ВОЗЛЮБЛЕННОГО

Прискорбье душу мне сковать не сможет—
Она довечно мерзостью полна;
Лишь луч мелькнет — сиянием погожим,
Тотчас же смрадна жижа его погасит — тьма.

В деяньях и устах моих — лишь хлада окаянство…
Безумные узоры забытых, славных дней.
Но в урагане мрака вновь запляшет постоянство
Терзающих и рвущихся огней;

Смиреньем огнь мне сердце ало спалит,
И горстку грязи этой я развею по ветру;
Вслед кину взор небрежный, с хладом стали,
На череп святостный — Любовь мою.


XII. МИЗГИРИНА

Окутала мизгириха алмазными цепями пылание смородных вод;
На косогоре стылом под бузинными ветвями (отверзнув черный рот),
Она душонку гиблую твою чрез мрачну чащу выкликает;

Плетеньем черного тумана на твою порченну судьбу—
Узор паучьего обмана уж пал... ах, тьмой кругом! — а нет ей края...

Бесовску дюжину ночей она нить крутит — то шелк твоей судьбины,
Измученной моею несказанной чернию — чертовой мизгириной!..

Ах!.. да в осиновых покоях, покинутых навек, сокрытых тьмою...
...там пред огнем чудовищного зноя,
иконы перевернуты рыдают кровью;

О, чернота довечна, повечна, извечна; гнилию своею бесконечна;
И черная истома та, мной что насланна — бесчеловечно;

Кипящий кровью буйную, с испорченной судьбиной,
Ах, мой драгой — в объятиях бесовской мизгирины;
Начавший тленье средь брегов смородных вод,
В ничтожестве молитв свой иссушивший рот.


XIII. БЕЗОТРАДНАЯ ТРЕБА

Пыланьем веретенницы удушие вольется в кровь...
Во изумрудным зелием поруганном рассудке
Пред мною промелькнет твоя былая сквернословь—
Об оной каждой думою мечтаю поминутно;

Ночь в торжестве своем стократно б расцвела—
Потешными огнями бы пред нами святотатство
Коснулось ядом огненным обоих! Хладно я
Тебя бы прокляла на вечно рабство;

Нам черная лунища озарила б сирый путь,
Что проклят полюбовным окаянством,
Благословенным алой вертью тленных губ—
Манящими вратами в адово убранство;

Я крест серебряный навечно б прокляла,
Сорвала б с твоей выи во безумства утешеньи;
И во груди твоей бы дикость зацвела...
О, жаром адовым пылавший в день крещенья! —

Ты не найдешь покой желанный свой, искомый—
Во полуночной тьме я — твоя вечная икона.

19:34 

2010 «Нечестивые поцелуи»

фывапролд

19:34 

2009-2010 «Сказанья Мрака»

блаблабла

Во рощах Сатаницы

главная